Василий Жуковский — Славянка: Стих

Славянка тихая, сколь ток приятен твой,
Когда, в осенний день, в твои глядятся воды
Холмы, одетые последнею красой
Полуотцветшия природы.

Спешу к твоим брегам… свод неба тих и чист;
При свете солнечном прохлада повевает;
Последний запах свой осыпавшийся лист
С осенней свежестью сливает.

Иду под рощею излучистой тропой;
Что шаг, то новая в глазах моих картина;
То вдруг сквозь чащу древ мелькает предо мной,
Как в дыме, светлая долина;

То вдруг исчезло все… окрест сгустился лес;
Все дико вкруг меня, и сумрак и молчанье;
Лишь изредка, струей сквозь темный свод древес
Прокравшись, дневное сиянье

Верхи поблеклые и корни золотит;
Лишь, сорван ветерка минутным дуновеньем,
На сумраке листок трепещущий блестит,
Смущая тишину паденьем…

И вдруг пустынный храм в дичи передо мной;
Заглохшая тропа; кругом кусты седые;
Между багряных лип чернеет дуб густой
И дремлют ели гробовые.

Воспоминанье здесь унылое живет;
Здесь, к урне преклонясь задумчивой главою,
Оно беседует о том, чего уж нет,
С неизменяющей Мечтою.

Все к размышленью здесь влечет невольно нас;
Все в душу томное уныние вселяет;
Как будто здесь она из гроба важный глас
Давно минувшего внимает.

Сей храм, сей темный свод, сей тихий мавзолей,
Сей факел гаснущий и долу обращенный,
Все здесь свидетель нам, сколь блага наших дней,
Сколь все величия мгновенны.

И нечувствительно с превратности мечтой
Дружится здесь мечта бессмертия и славы:
Сей витязь, на руку склонившийся главой;
Сей громоносец двоеглавый,

Под шуйцей твердою седящий на щите;
Сия печальная семья кругом царицы;
Сии небесные друзья на высоте,
Младые спутники денницы…

О! сколь они, в виду сей урны гробовой,
Для унывающей души красноречивы:
Тоскуя ль полетит она за край земной —
Там все утраченные живы;

К земле ль наклонит взор — великий ряд чудес;
Борьба за честь; народ, покрытый блеском славным;
И мир, воскреснувший по манию небес,
Спокойный под щитом державным.

Но вкруг меня опять светлеет частый лес;
Опять река вдали мелькает средь долины,
То в свете, то в тени, то в ней лазурь небес,
То обращенных древ вершины.

И вдруг открытая равнина предо мной;
Там мыза, блеском дня под рощей озаренна;
Спокойное село над ясною рекой,
Гумно и нива обнаженна.

Все здесь оживлено: с овинов дым седой,
Клубяся, по браздам ложится и редеет,
И нива под его прозрачной пеленой
То померкает, то светлеет.

Там слышен на току согласный стук цепов;
Там песня пастуха и шум от стад бегущих;
Там медленно, скрыпя, тащится ряд возов,
Тяжелый груз снопов везущих.

Но солнце катится беззнойное с небес;
Окрест него закат спокойно пламенеет;
Завесой огненной подернут дальний лес;
Восток безоблачный синеет.

Спускаюсь в дол к реке: брег темен надо мной,
И на воды легли дерев кудрявых тени;
Противный брег горит, осыпанный зарей;
В волнах блестят прибрежны сени;

То отраженный в них сияет мавзолей;
То холм муравчатый, увенчанный древами;
То ива дряхлая, до свившихся корней
Склонившись гибкими ветвями,

Сенистую главу купает в их струях;
Здесь храм между берез и яворов мелькает;
Там лебедь, притаясь у берега в кустах,
Недвижим в сумраке сияет.

Вдруг гладким озером является река;
Сколь здесь ее брегов пленительна картина;
В лазоревый кристалл слиясь вкруг челнока,
Яснеет вод ее равнина.

Но гаснет день… в тени склонился лес к водам;
Древа облечены вечерней темнотою;
Лишь простирается по тихим их верхам
Заря багряной полосою;

Лишь ярко заревом восточный брег облит,
И пышный дом царей на скате озлащенном,
Как исполин, глядясь в зерцало вод, блестит
В величии уединенном.

Но вечер на него покров накинул свой,
И рощи и брега, смешавшись, побледнели;
Последни облака, блиставшие зарей,
С небес, потухнув, улетели.

И воцарилася повсюду тишина;
Все спит… лишь изредка в далекой тьме промчится
Невнятный глас… или колыхнется волна…
Иль сонный лист зашевелится.

Я на брегу один… окрестность вся молчит…
Как привидение, в тумане предо мною
Семья младых берез недвижимо стоит
Над усыпленною водою.

Вхожу с волнением под их священный кров;
Мой слух в сей тишине приветный голос слышит;
Как бы эфирное там веет меж листов,
Как бы невидимое дышит;

Как бы сокрытая под юных древ корой,
С сей очарованной мешаясь тишиною,
Душа незримая подъемлет голос свой
С моей беседовать душою.

И некто урне сей безмолвный приседит;
И, мнится, на меня вперил он темны очи;
Без образа лицо, и зрак туманный слит
С туманным мраком полуночи.

Смотрю… и, мнится, все, что было жертвой лет,
Опять в видении прекрасном воскресает;
И все, что жизнь сулит, и все, чего в ней нет,
С надеждой к сердцу прилетает.

Но где он?.. Скрылось все… лишь только в тишине
Как бы знакомое мне слышится призванье,
Как будто Гений путь указывает мне
На неизвестное свиданье.

О! кто ты, тайный вождь? душа тебе вослед!
Скажи: бессмертный ли пределов сих хранитель
Иль гость минутный их? Скажи: земной ли свет
Иль небеса твоя обитель?..

И ангел от земли в сиянье предо мной
Взлетает; на лице величие смиренья;
Взор к небу устремлен; над юною главой
Горит звезда преображенья.

Помедли улетать, прекрасный сын небес;
Младая Жизнь в слезах простерта пред тобою…
Но где я?.. Все вокруг молчит… призрак исчез,
И небеса покрыты мглою.

Одна лишь смутная мечта в душе моей:
Как будто мир земной в ничто преобратился;
Как будто та страна знакомей стала ей,
Куда сей чистый ангел скрылся.

Анализ элегии «Славянка» Жуковского

Стихотворение В. Жуковского «Славянка» было написано в конце сентября 1815 года во время пребывания автора в Павловской резиденции. Славянкой называли реку в Павловске. Элегия поэта начинается с описания реки и ее берегов. Стихотворение олицетворяет жизнь природы, в которую включается человек.

Литературный критик Белинский считал, что поэт в своих произведениях всегда стремится живописно рассказать о природе и добавить в нее романтические нотки. Независимо от того, о чем говорится в стихах — о лесах, горах, об утре или буре — все это дышит в ярких картинах какой-то таинственностью.

Жуковский в «Славянке» не искажает паркового пространства. Герой произведения начинает свою прогулку от Храма-дружбы, идет к Мавзолею супругу-благодетелю, снова возвращается к берегу реки, любуясь идиллией Фермы. Прогулка заканчивается около березовой рощи, которую еще называют семейственной. Каждое дерево в этой роще означает какое-нибудь радостное событие в царской семье.

В элегии явным образом выступает двоемирие: автор сопоставляет реальный мир с прошлым, как небо и землю. Однако граница между мирами нечеткая, как это бывает у романтиков.

В стихотворении «Славянка» символика играет огромную роль. Например, река символизирует быстротечность и нестабильность жизни. Берег в стихотворении отражает целеустремленность и направление движения. Берег — это символ родного уголка, именно к нему быстрым шагом направляется лирический герой. Картины природы постоянно сменяются друг с другом, что указывает на меняющиеся точки зрения человека.

Во время прогулки сменяются виды, что говорит о том, что природа дышит и поражает читателя все новыми картинами. Элегия очень эмоциональная, спокойная и чувственная. Это подтверждает наличие большого количества многоточий и тире.

Атрибутом романтизма элегии служит «мотив смерти». Он передается через одинокие часовни, мавзолеи, надгробия и урны. Эти знаки должны невольно напоминать человеку о том, что жизнь его коротка и быстротечна.

«Мотив памяти» неразрывно идет по тексту с «мотивом смерти». Багряные липы указывают на неизбежность старения, ели гробовые — на неизбежность смерти. Все это побуждает к размышлениям.

С преодолением «мотива смерти» тесно связан «мотив дружбы». Символом этому служит сооружение под названием Храм Дружбы, построенное в парке в 1782 году.

Таким образом, слияние человека с природой происходит в полной тишине, т.к. лирический герой беседует в парке с «незримой»природной душой.

УжасноПлохоНеплохоХорошоОтлично! (5 оценок, среднее: 4,20 из 5)
Понравилось стихотворение? Поделитесь с друзьями!
Категории стихотворения "Василий Жуковский — Славянка":
Добавить комментарий

Читать стих поэта Василий Жуковский — Славянка на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.