Василий Жуковский — Сельское кладбище: Стих

Элегия

Уже бледнеет день, скрываясь за горою;
Шумящие стада толпятся над рекой;
Усталый селянин медлительной стопою
Идет, задумавшись, в шалаш спокойный свой.

В туманном сумраке окрестность исчезает…
Повсюду тишина; повсюду мертвый сон;
Лишь изредка, жужжа, вечерний жук мелькает,
Лишь слышится вдали рогов унылый звон.

Лишь дикая сова, таясь, под древним сводом
Той башни, сетует, внимаема луной,
На возмутившего полуночным приходом
Ее безмолвного владычества покой.

Под кровом черных сосн и вязов наклоненных,
Которые окрест, развесившись, стоят,
Здесь праотцы села, в гробах уединенных
Навеки затворясь, сном непробудным спят.

Денницы тихий глас, дня юного дыханье,
Ни крики петуха, ни звучный гул рогов,
Ни ранней ласточки на кровле щебетанье —
Ничто не вызовет почивших из гробов.

На дымном очаге трескучий огнь, сверкая,
Их в зимни вечера не будет веселить,
И дети резвые, встречать их выбегая,
Не будут с жадностью лобзаний их ловить.

Как часто их серпы златую ниву жали
И плуг их побеждал упорные поля!
Как часто их секир дубравы трепетали
И потом их лица кропилася земля!

Пускай рабы сует их жребий унижают,
Смеяся в слепоте полезным их трудам,
Пускай с холодностью презрения внимают
Таящимся во тьме убогого делам;

На всех ярится смерть — царя, любимца славы,
Всех ищет грозная… и некогда найдет;
Всемощныя судьбы незыблемы уставы:
И путь величия ко гробу нас ведет!

А вы, наперсники фортуны ослепленны,
Напрасно спящих здесь спешите презирать
За то, что гробы их непышны и забвенны,
Что лесть им алтарей не мыслит воздвигать.

Вотще над мертвыми, истлевшими костями
Трофеи зиждутся, надгробия блестят,
Вотще глас почестей гремит перед гробами —
Угасший пепел наш они не воспалят.

Ужель смягчится смерть сплетаемой хвалою
И невозвратную добычу возвратит?
Не слаще мертвых сон под мраморной доскою;
Надменный мавзолей лишь персть их бременит.

Ах! может быть, под сей могилою таится
Прах сердца нежного, умевшего любить,
И гробожитель-червь в сухой главе гнездится,
Рожденной быть в венце иль мыслями парить!

Но просвещенья храм, воздвигнутый веками,
Угрюмою судьбой для них был затворен,
Их рок обременил убожества цепями,
Их гений строгою нуждою умерщвлен.

Как часто редкий перл, волнами сокровенный,
В бездонной пропасти сияет красотой;
Как часто лилия цветет уединенно,
В пустынном воздухе теряя запах свой.

Быть может, пылью сей покрыт Гампден надменный,
Защитник сограждан, тиранства смелый враг;
Иль кровию граждан Кромвель необагренный,
Или Мильтон немой, без славы скрытый в прах.

Отечество хранить державною рукою,
Сражаться с бурей бед, фортуну презирать,
Дары обилия на смертных лить рекою,
В слезах признательных дела свои читать —

Того им не дал рок; но вместе преступленьям
Он с доблестями их круг тесный положил;
Бежать стезей убийств ко славе, наслажденьям
И быть жестокими к страдальцам запретил;

Таить в душе своей глас совести и чести,
Румянец робкия стыдливости терять
И, раболепствуя, на жертвенниках лести
Дары небесных муз гордыне посвящать.

Скрываясь от мирских погибельных смятений,
Без страха и надежд, в долине жизни сей,
Не зная горести, не зная наслаждений,
Они беспечно шли тропинкою своей.

И здесь спокойно спят под сенью гробовою —
И скромный памятник, в приюте сосн густых,
С непышной надписью и резьбою простою,
Прохожего зовет вздохнуть над прахом их.

Любовь на камне сем их память сохранила,
Их лета, имена потщившись начертать;
Окрест библейскую мораль изобразила,
По коей мы должны учиться умирать.

И кто с сей жизнию без горя расставался?
Кто прах свой по себе забвенью предавал?
Кто в час последний свой сим миром не пленялся
И взора томного назад не обращал?

Ах! нежная душа, природу покидая,
Надеется друзьям оставить пламень свой;
И взоры тусклые, навеки угасая,
Еще стремятся к ним с последнею слезой;

Их сердце милый глас в могиле нашей слышит;
Наш камень гробовой для них одушевлен;
Для них наш мертвый прах в холодной урне дышит,
Еще огнем любви для них воспламенен.

А ты, почивших друг, певец уединенный,
И твой ударит час, последний, роковой;
И к гробу твоему, мечтой сопровожденный,
Чувствительный придет услышать жребий твой.

Быть может, селянин с почтенной сединою
Так будет о тебе пришельцу говорить:
«Он часто по утрам встречался здесь со мною,
Когда спешил на холм зарю предупредить.

Там в полдень он сидел под дремлющею ивой,
Поднявшей из земли косматый корень свой;
Там часто, в горести беспечной, молчаливой,
Лежал, задумавшись, над светлою рекой;

Нередко ввечеру, скитаясь меж кустами,-
Когда мы с поля шли и в роще соловей
Свистал вечерню песнь,- он томными очами
Уныло следовал за тихою зарей.

Прискорбный, сумрачный, с главою наклоненной,
Он часто уходил в дубраву слезы лить,
Как странник, родины, друзей, всего лишенный,
Которому ничем души не усладить.

Взошла заря — но он с зарею не являлся,
Ни к иве, ни на холм, ни в лес не приходил;
Опять заря взошла — нигде он не встречался;
Мой взор его искал — искал — не находил.

Наутро пение мы слышим гробовое…
Несчастного несут в могилу положить.
Приблизься, прочитай надгробие простое,
Что память доброго слезой благословить».

Здесь пепел юноши безвременно сокрыли,
Что слава, счастие, не знал он в мире сем.
Но музы от него лица не отвратили,
И меланхолии печать была на нем.

Он кроток сердцем был, чувствителен душою —
Чувствительным творец награду положил.
Дарил несчастных он — чем только мог — слезою;
В награду от творца он друга получил.

Прохожий, помолись над этою могилой;
Он в ней нашел приют от всех земных тревог;
Здесь все оставил он, что в нем греховно было,
С надеждою, что жив его спаситель-бог.

Анализ элегии «Сельское кладбище» Жуковского

В элегии «Сельское кладбище», написанной в 1802 году, Жуковский смог воплотить лучшие черты такого литературного направления как романтизм. При этом, автор сохранил самобытность творчества. Красной нитью через все поэтические произведения Василия Андреевича проходят тематика жизни и смерти, противопоставление серости бытия контрастам духовного мира. Фоном для событийности является сумеречный пейзаж, так любимый всеми романтистами за контраст настроений и красок, за выразительность.

Основные темы и идеи произведения

Место действия элегии, то есть кладбище выбрано неслучайно. Именно в этом спокойном и поэтичном месте большинство людей начинают задумываться о смысле бытия, о вечности. Лирический герой неотделимый от личности автора, сквозь целую плеяду соединений философских мыслей и бурных эмоций приходит к окончательному экзистенциальному выводу – все смертны, после уже не будет так важен твой статус и чин, обретут смысл лишь праведные и великие дела, за которые тебя будут помнить еще долгие годы:

На всех ярится смерть — царя, любимца славы,
Всех ищет грозная… и некогда найдет;
Всемощныя судьбы незыблемы уставы:
И путь величия ко гробу нас ведет!

Неотвратимость смерти ( «Ничто не вызовет почивших из гробов») заставляет человека острее чувствовать нынешний момент воспринимать ,казалось бы, незаметную красоту окружающего мира:

Лишь дикая сова, таясь, под древним сводом
Той башни, сетует, внимаема луной,
На возмутившего полуночным приходом
Ее безмолвного владычества покой.

Художественное своеобразие

Картина, предстающая воображению читателя, не слишком умозрительна. Жуковский сознательно делает пейзаж символичным, туманным – таким, каким и предстает небытие для большинства людей. Этому способствует употребление эпитетов: «туманный сумрак», «медлительной стопой», в «гробах уединенных». Глагол «бледнеет» необычен в произведении, действия которого происходят в сумеречный час. Таким оксюмороном Жуковский обращает внимание читателя на то, что именно к ночи у человека появляются мысли о том, как скоротечно «бледнеет» его собственная жизнь; гаснет, подобно закатному солнцу.

Мастерски поэт владеет звукописью. В час, когда темнота опускается на землю, зрительное восприятие уступает место слуховому. Использование большого количества звонких согласных «н» и «м» на контрасте с шипящими «ш», «с», «з», «с» создает ощущение того, что читатель слышит шелест ночных деревьев, стрекот кладбищенских насекомых, шум ветра. Подобное звучание стихотворения усиливает его таинственность:

Денницы тихий глас, дня юного дыханье,
Ни крики петуха, ни звучный гул рогов,
Ни ранней ласточки на кровле щебетанье —
Ничто не вызовет почивших из гробов.

Василию Андреевичу Жуковскому удалось создать бессмертное классическое произведение, так как его художественная ценность неоспорима, а актуальность философской тематики вечности заставляет читателей всех возрастов и эпох возвращаться к элегии снова и снова.

УжасноПлохоНеплохоХорошоОтлично! (3 оценок, среднее: 3,67 из 5)
Категории стихотворения "Василий Жуковский — Сельское кладбище":
Понравилось стихотворение? Поделитесь с друзьями!

Отзывы к стихотворению: 4

  1. Илона

    Ведь эта элегия 1802-го года, по-моему.

  2. Саша

    Эта часть мне больше всего понравилось: «Прохожий, помолись над этою могилой;
    Он в ней нашел приют от всех земных тревог;
    Здесь все оставил он, что в нем греховно было,
    С надеждою, что жив его спаситель-бог.»

    Отличный конец стиха. Дает осознать, что в действительности мы ничего с собой не возьмем.

  3. Анна

    Прекрасное и очень глубокое стихотворение, заставляет о многом задуматься и посмотреть на некоторое вещи с другой стороны.

  4. Людмила

    Очень глубокое стихотворение, мне понравилось, заставляет задуматься о своей жизни и смысле всего, что происходит вокруг.

Добавить комментарий

Читать стих поэта Василий Жуковский — Сельское кладбище на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.