Габдулла Тукай — Шурале: Стих

I

Есть аул вблизи Казани, по названию Кырлай.
Даже куры в том Кырлае петь умеют… Дивный край!
Хоть я родом не оттуда, но любовь к нему хранил,
На земле его работал — сеял, жал и боронил.
Он слывет большим аулом? Нет, напротив, невелик,
А река, народа гордость, — просто маленький родник.
Эта сторона лесная вечно в памяти жива.
Бархатистым одеялом расстилается трава.
Там ни холода, ни зноя никогда не знал народ:
В свой черед подует ветер, в свой черед и дождь пойдет.
От малины, земляники все в лесу пестрым-пестро,
Набираешь в миг единый ягод полное ведро.
Часто на траве лежал я и глядел на небеса.
Грозной ратью мне казались беспредельные леса.
Точно воины, стояли сосны, липы и дубы,
Под сосной — щавель и мята, под березою — грибы.
Сколько синих, желтых, красных там цветов переплелось,
И от них благоуханье в сладком воздухе лилось.
Улетали, прилетали и садились мотыльки,
Будто с ними в спор вступали и мирились лепестки.
Птичий щебет, звонкий лепет раздавались в тишине
И пронзительным весельем наполняли душу мне.
Здесь и музыка и танцы, и певцы и циркачи,
Здесь бульвары и театры, и борцы и скрипачи!
Этот лес благоуханный шире море, выше туч,
Словно войско Чингисхана, многошумен и могуч.
И вставала предо мною слава дедовских имен,
И жестокость, и насилье, и усобица племен.

II

Летний лес изобразил я, — не воспел еще мой стих
Нашу осень, нашу зиму, и красавиц молодых,
И веселье наших празднеств, и весенний сабантуй…
О мой стих, воспоминаньем ты мне душу не волнуй!
Но постой, я замечтался… Вот бумага на столе…
Я ведь рассказать собрался о проделках шурале.
Я сейчас начну, читатель, на меня ты не пеняй:
Всякий разум я теряю, только вспомню я Кырлай.

III

Разумеется, что в этом удивительном лесу
Встретишь волка, и медведя, и коварную лису.
Здесь охотникам нередко видеть белок привелось,
То промчится серый заяц, то мелькнет рогатый лось.
Много здесь тропинок тайных и сокровищ, говорят.
Много здесь зверей ужасных и чудовищ, говорят.
Много сказок и поверий ходит по родной земле
И о джинах, и о пери, и о страшных шурале.
Правда ль это? Бесконечен, словно небо, древний лес,
И не меньше, чем на небе, может быть в лесу чудес.

IV

Об одном из них начну я повесть краткую свою,
И — таков уж мой обычай — я стихами запою.
Как-то в ночь, когда сияя, в облаках луна скользит,
Из аула за дровами в лес отправился джигит.
На арбе доехал быстро, сразу взялся за топор,
Тук да тук, деревья рубит, а кругом дремучий бор.
Как бывает часто летом, ночь была свежа, влажна.
Оттого, что птицы спали, нарастала тишина.
Дровосек работой занят, знай стучит себе, стучит.
На мгновение забылся очарованный джигит.
Чу! Какой-то крик ужасный раздается вдалеке,
И топор остановился в замахнувшейся руке.
И застыл от изумленья наш проворный дровосек.
Смотрит — и глазам не верит. Что же это? Человек?
Джин, разбойник или призрак — этот скрюченный урод?
До чего он безобразен, поневоле страх берет!
Нос изогнут наподобье рыболовного крючка,
Руки, ноги — точно сучья, устрашат и смельчака.
Злобно вспыхивая, очи в черных впадинах горят,
Даже днем, не то что ночью, испугает этот взгляд.
Он похож на человека, очень тонкий и нагой,
Узкий лоб украшен рогом в палец наш величиной.
У него же в пол-аршина пальцы на руках кривых, —
Десять пальцев безобразных, острых, длинных и прямых.

V

И в глаза уроду глядя, что зажглись как два огня,
Дровосек спросил отважно: «Что ты хочешь от меня?»
— Молодой джигит, не бойся, не влечет меня разбой.
Но хотя я не разбойник — я не праведник святой.
Почему, тебя завидев, я издал веселый крик?
Потому что я щекоткой убивать людей привык.
Каждый палец приспособлен, чтобы злее щекотать,
Убиваю человека, заставляя хохотать.
Ну-ка, пальцами своими, братец мой, пошевели,
Поиграй со мной в щекотку и меня развесели!
— Хорошо, я поиграю, — дровосек ему в ответ. —
Только при одном условье… Ты согласен или нет?
— Говори же, человечек, будь, пожалуйста, смелей,
Все условия приму я, но давать играть скорей!
— Если так — меня послушай, как решишь — мне все равно.
Видишь толстое, большое и тяжелое бревно?
Дух лесной! Давай сначала поработаем вдвоем,
На арбу с тобою вместе мы бревно перенесем.
Щель большую ты заметил на другом конце бревна?
Там держи бревно покрепче, сила вся твоя нужна!..
На указанное место покосился шурале
И, джигиту не переча, согласился шурале.
Пальцы длинные, прямые положил он в пасть бревна…
Мудрецы! Простая хитрость дровосека вам видна?
Клин, заранее заткнутый, выбивает топором,
Выбивая, выполняет ловкий замысел тайком.
Шурале не шелохнется, не пошевельнет рукой,
Он стоит, не понимая умной выдумки людской.
Вот и вылетел со свистом толстый клин, исчез во мгле…
Прищемились и остались в щели пальцы шурале.
Шурале обман увидел, шурале вопит, орет.
Он зовет на помощь братьев, он зовет лесной народ.
С покаянною мольбою он джигиту говорит:
— Сжалься, сжалься надо мною! Отпусти меня, джигит!
Ни тебя, джигит, ни сына не обижу я вовек.
Весь твой род не буду трогать никогда, о человек!
Никому не дам в обиду! Хочешь, клятву принесу?
Всем скажу: «Я — друг джигита. Пусть гуляет он в лесу!»
Пальцам больно! Дай мне волю! Дай пожить мне на земле!
Что тебе, джигит, за прибыль от мучений шурале?
Плачет, мечется бедняга, ноет, воет, сам не свой.
Дровосек его не слышит, собирается домой.
— Неужели крик страдальца эту душу не смягчит?
Кто ты, кто ты, бессердечный? Как зовут тебя, джигит?
Завтра, если я до встречи с нашей братьей доживу,
На вопрос: «Кто твой обидчик?» — чье я имя назову?
— Так и быть, скажу я братец. Это имя не забудь:
Прозван я «Вгодуминувшем»… А теперь — пора мне в путь.
Шурале кричит и воет, хочет силу показать,
Хочет вырваться из плена, дровосека наказать.
— Я умру! Лесные духи, помогите мне скорей,
Прищемил Вгодуминувшем, погубил меня злодей!
А наутро прибежали шурале со всех сторон.
— Что с тобою? Ты рехнулся? Чем ты, дурень, огорчен?
Успокойся! Помолчи-ка, нам от крика невтерпеж.
Прищемлен в году минувшем, что ж ты в нынешнем ревешь

Перевод: С.Липкин

Анализ поэмы «Шурале» Габдуллы Тукая

Хрестоматийная поэма «Шурале» Габдуллы Тукая – образец литературной сказки, вдохновленной богатством национального фольклора.

Произведение датируется 1907 годом. К этому времени молодой поэт все чаще пишет гражданскую лирику, вступает в борьбу за облегчение народной доли, ведет просветительскую работу, активно публикуется. Тогда же он перебирается в Казань, в центр национальной литературной и политической жизни. В жанровом отношении – поэма, сказка. Рифмовка парная. Один из самых ярких переводов сказки на русский язык принадлежит перу С. Липкина. Интонация рассказчика песенная, сказовая, раздольная. Начинает он обстоятельно, с географической привязки места, где произошла история. Как говорится, всякий желающий может поехать и убедиться, поспрашивать у стариков. Кырлай – деревня, где маленький Г. Тукай был счастлив, пусть и недолго. Там он приохотился читать, полюбил природу и попробовал сочинять сам. Дальше в строчках расцветает народный юмор: «даже куры петь умеют». Редкое достоинство, по нашим временам. Затем следует признание в любви к этому благословенному краю, подсказанное благодарной памятью детства. Во второй части автор с беспечной пушкинской интонацией просит прощенья у читателей за лирическое отступление от обещанной истории.

Древний лес – и кормилец, и источник суеверного страха. Молодой джигит посреди ночи самозабвенно рубит дрова. Естественно, что за этим занятием его застает «скрюченный урод», злой и глупый дух. Портрет монстра дан в мельчайших подробностях. Оказывается, он из тех уродов, что привыкли «щекоткой убивать». Врожденная народная смекалка выручила джигита-полуночника и тут. Шурале остается с носом, точнее, без когтистых шаловливых пальцев, прищемленных бревном. Дровосек неумолим (кто ж поверит раскаянью нечистого духа!), и легко отражает попытку узнать его имя. Сбежавшиеся на вой собрата шурале – и те смеются над прищемленным «Вгодуминувшем». Россыпь эпитетов в стихе: крик ужасный, лес благоуханный (еще и инверсия). Анафоры: много здесь. Эпифоры: говорят. Перечисления, цветопись и звукопись. Сравнения: словно войско Чингисхана, словно небо, точно воины, как два огня. Колоритные диалоги. Парентеза (обращения и вводные слова): бессердечный, дурень, братец, разумеется. Инверсия: нарастала тишина. Детали пейзажа (флора и фауна). Апострофа: о, мой стих. Глаголы, придающие динамизм сюжету. Восклицания, вопросы, междометья. Повторы: сжалься, дай, кто ты. Лексика живая, разговорная.

«Шурале» Г. Тукая – сказка о победе неунывающего сердца татарского народа и над тяготами жизни, и над проделками нечистой силы.

УжасноПлохоНеплохоХорошоОтлично! (15 оценок, среднее: 4,33 из 5)
Категории стихотворения "Габдулла Тукай — Шурале":
Понравилось стихотворение? Поделитесь с друзьями!
Добавить комментарий

Читать стих поэта Габдулла Тукай — Шурале на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.