от первой до третьей — люди;
четвертая была верблюдик.
К ним, любопытством объятая,
по дороге пристала пятая,
от нее в небосинем лоне
разбежались за слоником слоник.
И, не знаю, спугнула шестая ли,
тучки взяли все — и растаяли.
И следом за ними, гонясь и сжирав,
солнце погналось — желтый жираф.
Анализ стихотворения «Тучкины штучки» Владимира Маяковского
В. Маяковский воспринимается в сознании большинства людей в качестве революционного поэта-бунтаря. Самые известные его стихотворения выдержаны в оригинальном, ломающим привычные нормы стихосложения, стиле. Немногим известно, что Маяковский писал и «обычные» произведения. Одним из них является стихотворение «Тучкины штучки» (1917 г.), напоминающее простую детскую считалочку. За это произведение поэт подвергся критике со стороны тех людей, которые считали его исключительно революционным поэтом.
Стихотворение «Тучкины штучки» воспринимается в качестве шутливой выходки поэта, направленной в адрес детской аудитории. Возможно, Маяковский просто хотел расслабиться, отдохнуть от суровой реальности революционных событий. Произведение даже не содержит какой-либо морали или авторского размышления. Не верится, что оно могло быть написано в 1917 г.
Автор просто смотрит на небо и в своих мечтах наделяет тучки человеческими чертами. Маяковский дает волю своему воображению: три тучки он представляет в образе людей, четвертую — верблюдика. Пятая тучка распалась на множество слоников. Волшебная картина распалась в связи с тем, что тучки растаяли. За их остатками тут же погналось солнце, представленное в образе «желтого жирафа». Так или иначе, Маяковский применил свои излюбленные приемы в виде оригинального эпитета «небосиний» и деепричастий «гонясь и сжирав».
Такое незамысловатое по форме и содержанию стихотворение может быть и своеобразным вызовом Маяковского против тех, кто уже повесил на его имя определенный ярлык. Поэт всегда шел против течения и его нисколько не прельщала перспектива находиться в каком-то определенном лагере. «Тучкины штучки» в каком-то смысле вновь подчеркнули яркую индивидуальность Маяковского. Осенью 1917 г. в России вряд ли бы нашелся хоть один поэт (находящийся в здравом уме), способный на такое же непосредственное детское восприятие природной красоты. Еще сложнее было решение опубликовать подобное произведение в первые месяцы после революции.