I
Вот срок настал, приблизилась заря,
Когда, Пречистой Девою рожден,
Нам явлен Сын Небесного Царя —
Через Него же род людской спасен
Пребудет, ибо сказано, что Он
От смерти смертных всех освободит
И со Отцем нас жизнью вечной наградит.
II
Сиянье то, тот изначальный свет,
Незаходящей славы ореол
(Давно ли в царственный входил совет,
С Отцем и Духом разделив престол?)
Отринул Он и в падший мир пришел.
Покинув горний вечности чертог,
Плен смертный с нами разделил наш Бог.
III
О муза гордая небес, ужель
Нет для Младенца у тебя даров,
Обретшего в вертепе колыбель, —
Ни гимна, ни стиха, ни вещих слов?
Еще на небе никаких следов
Зари грядущей, и однако рать
Пресветлая вся здесь и уж недолго ждать.
IV
Смотри — издалека Звезде вослед
Волхвы спешат с дарами. Упреди
Их песнью. — Буди прежде всех воспет
Наш Царь. К святым стопам Его пади.
И честью сей себя вознагради.
Пусть вещий угль уст и твоих коснется
И с хором ангельским твой глас сольется.
Гимн
I
Зимой, в ночи глубокой
Младенец ясноокий
В убогих яслях несмущен лежит.
Убор роскошный скинув,
Утехи все отринув,
Природа в страхе на него глядит.
Резвиться ей уж недосуг,
И до поры забыт сиятельный супруг.
II
И вот, воззвав к эфиру,
Чистейшую порфиру
Из снега умолила ей послать,
Чтоб грешной наготой
Невинный и святой
Взор Бога своего не омрачать —
Да не смутят его очей
Следы прискорбные пороков и страстей.
III
Он страх ее пустой
Развеял — и Покой
Послал, низшедший сквозь круженье сфер:
Увенчанный оливой,
Предвестник молчаливый
К ней голубиное крыло простер
И ветвью мирта помавая,
Вселенский мир разлил от края и до края.
IV
Все смолкло, и войны
Уж звуки не слышны.
Забытые висят копье и щит.
С серпами колесница
В бою не обагрится.
И войску сбор труба не протрубит.
Сотрапы в трепете глядят —
Как будто пред собой Царя Вселенной зрят.
V
Так ночь сия тиха:
Князь Света, враг греха
Взошел на трон, Звездою осиян.
И улеглись ветра,
И реки серебра
В объятья принял бурный океан,
Чтоб, поступь тишины усвоя,
Качать в гнездовьях волн счастливых птиц покоя.
VI
Светила в изумленьи
Склонились — в направленьи
Единственном все взоры устремив,
И не желали свод
Покинуть в свой черед,
Венеры настояньям уступив. —
Враз позабылись все пути.
Лишь сам Господь потом понудил их уйти.
VII
И в сроки новый день
Сменил ночную тень,
Но солнце свой остановило бег,
Поникнув головой:
Отныне свет иной
Дан миру и возжаждал человек
Светила нового — такого,
Что и ночами впредь всех согревать готово.
VIII
Огнем костра согреты,
Судачить до рассвета
В круг пастухи сошлися потесней,
Не ведая, что Пан
Могучий нынче зван
Им в пастыри до окончанья дней.
Подружки их, да овцы их —
Вот и весь сказ, и мыслей не было иных.
IX
Внезапно звук чудесный
Разрушил круг их тесный,
Заставив смолкнуть праздный разговор.
То был небесный глас,
И музыка лилась
Неведомая миру до сих пор.
И воздух эхом многократным
Стремился жизнь продлить созвучьям благодатным.
X
И звукам сим внимая,
Природа, замирая,
Со страхом осознала — не царить
Ей боле под Селеной,
Владычество Вселенной
Приходится отныне уступить
Сей дивной силе, что одна
С землею Небеса соединить вольна.
XI
Вдруг к ним со всех сторон
Ток света устремлен.
Лучами крыл ночную тьму пронзая,
В порфирах серафим
И нежный херувим
Идут полками, как заря сверкая.
И, с арфами наперевес,
Хвалебну песнь поют наследнику Небес.
XII
От века здесь таких
Напевов неземных
Не слышно было — от начала дней,
Когда небесный свод
Воздвиг Творец и ход
Светил направил волею Своей.
Бессмертных сонм тогда воспел,
Ликуя и дивясь величью Божьих дел.
XIII
Пленяя смертных слух
И восхищая дух,
Звучи музыка сфер, играй волна,
Разлей хрустальный звон,
Теки с рекой времен.
Гуди, гуди, органа глубина.
И пусть девятикратный лад
С распевом ангельским сливается стократ.
XIV
Коль эту благодать
Подольше удержать,
Вспять время потечет, и век златой
Вернется: власть греха
Прийдет к концу, труха
Развеется, и свет из тьмы глухой
Исторгнется как в оны дни,
И ад отдаст ему владения свои.
XV
И Истина сойдет
С заоблачных высот
В сияньи неземном, и Божья Милость
На троне рядом с ней
Во всей красе своей
Предстанет, чтоб земля преобразилась
И, торжествуя, высота
Открыла новым нам небесные врата.
XVI
Но Вседержитель-Бог
Всему назначил срок,
И, улыбаясь, в люльке дремлет тот,
Кто — на кресте распят —
Оборит смерть и ад
И нас с Собою к славе приведет.
Но прежде должен глас трубы
Всех спящих разбудить и распахнуть гробы.
XVII
И грянет трубный глас,
Какой звучал лишь раз,
Когда Синай пылал среди громов.
Земля, оглушена,
Очнется ото сна
И разом содрогнется до основ,
Когда Судья в конце времен
Грядет, средь облаков себе воздвигнув трон.
XVIII
И будет с нами та
Блаженства полнота,
Что ныне начала уже сбываться:
Подземный змий, Дракон,
Уже не столь силен —
Теперь изрядно вынужден ужаться
И, чуя скорый свой конец,
Ярится, заковав себя в броню колец.
XIX
Оракулы молчат,
И вновь не зазвучат
Слова лукавы в капище великом.
Се Аполлон свой храм
Спешит покинуть сам,
Дельф огласив нечеловечьим криком.
И жрец с белесыми очами
Уже не будет впредь здесь ворожить ночами.
XX
И слышат склоны гор —
Не волн и ветра спор —
Плач безутешный, жалоб звук унылый.
Священных вод исток
И тополь одинок
Бросает гений места боязливый.
И нимфы, в темных рощах скрыты,
Рвут на себе власы, цветами перевиты.
XXI
Средь урн и алтарей —
Полночных сов страшней —
Слышны стенанья: лары и лемуры,
Тревожась в этот час,
Свой подымают глас,
И, бдения прервав, дрожат авгуры.
Кумиров мраморных вот-вот
Не хуже смертных пот холодный прошибет.
XXII
Ваал и с ним Пеор
Забыты с этих пор.
Дагона и того алтарь простыл.
Астарта лунорога —
Царица, «матерь бога» —
Не восседает в капище светил.
Аммон не кажет гордый рог.
Таммуз напрасно кровью новою истек.
XXIII
Гоним тревожной думой,
Бежал Молох угрюмый —
Се идол,догорая, почернел.
Напрасно хор цимбал
Кумира вызывал.
Алтарный огнь углями голубел.
И — Нила царственного слава —
Бегут Изида, Гор, Анубис песьеглавый.
XXIV
Осирис — бог и бык —
Что мять траву привык
В мемфисских рощах и лугах, отныне
Неслышен и незрим. —
Святилищем храним?
Иль в преисподней обрелась святыня?
Напрасны гимны и тимпаны,
И зря кадят ему разряжены шаманы.
XXV
Младенца чует он
И страхом поражен,
И вифлеемскими слепим лучами.
И прочим божествам
Покой не ведом там.
Сет, свившись змием, отступает в сраме.
Так в пеленах Младенца вид
Богочудовищ силой грозною страшит.
XXVI
Но вот уж солнце, алым
Объято покрывалом,
С перин морских привстав, себя явило.
Толпой невзрачной тени
Вспять кинулись в смятеньи,
И призрак всяк спешит в свою могилу.
И феи вслед за колесницей
Ночной летят, устав под месяцем резвиться.
XXVII
А Дева взор склонила,
Младенца уложила,
И с музой нам пришла пора прощаться.
Меж тем одна звезда,
Забредшая сюда,
Похоже, здесь решила задержаться.
И ангелов блестящих рать
Вкруг собралась покой вертепа охранять.
Перевод Т. Стамовой