Александр Пушкин — Кинжал: Стих

Лемносский бог тебя сковал
Для рук бессмертной Немезиды,
Свободы тайный страж, карающий кинжал,
Последний судия позора и обиды.

Где Зевса гром молчит, где дремлет меч закона,
Свершитель ты проклятий и надежд,
Ты кроешься под сенью трона,
Под блеском праздничных одежд.

Как адский луч, как молния богов,
Немое лезвие злодею в очи блещет,
И, озираясь, он трепещет,
Среди своих пиров.

Везде его найдет удар нежданный твой:
На суше, на морях, во храме, под шатрами,
За потаенными замками,
На ложе сна, в семье родной.

Шумит под Кесарем заветный Рубикон,
Державный Рим упал, главой поник закон;
Но Брут восстал вольнолюбивый:
Ты Кесаря сразил — и, мертв, объемлет он
Помпея мрамор горделивый.

Исчадье мятежей подъемлет злобный крик:
Презренный, мрачный и кровавый,
Над трупом вольности безглавой
Палач уродливый возник.

Апостол гибели, усталому Аиду
Перстом он жертвы назначал,
Но вышний суд ему послал
Тебя и деву Эвмениду.

О юный праведник, избранник роковой,
О Занд, твой век угас на плахе;
Но добродетели святой
Остался глас в казненном прахе.

В твоей Германии ты вечной тенью стал,
Грозя бедой преступной силе —
И на торжественной могиле
Горит без надписи кинжал.

Анализ стихотворения «Кинжал» Пушкина

Стихотворение «Кинжал» (1821 г.) было написано Пушкиным во время Южной ссылки. Вольнолюбивый поэт даже в изгнании, находясь под постоянным наблюдением, продолжает воспевать идеалы справедливости и проклинать тиранию. Причем если раньше высшим судьей для Пушкина был Закон, то теперь он призывает к активным действиям в условиях, когда «дремлет меч Закона». Разумеется, в стихотворении просматривался прямой вызов русской монархии.

Пушкин утверждает права «последнего судьи Позора и Обиды» — кинжала. Когда все законные средства борьбы против деспотизма исчерпаны, остается единственный выход — тираноубийство. Это самый решительный и беспощадный способ, не оставляющий всесильному деспоту никакой надежды на спасение. «Карающий кинжал» может до поры до времени таиться в непосредственной близости от тирана, поджидая подходящего момента. Решающий удар с неумолимостью будет нанесен «на суше, на морях, во храме…».

Особое внимание Пушкин уделяет тому отважному человеку, который найдет в себе мужество осуществить народную месть и покарать ненавистного тирана. Такое убийство не может считаться преступлением, так как герой выполняет свой гражданский долг. Во второй части стихотворения Пушкин перечисляет людей, которые, по его мнению, вошли в историю в качестве величайших тираноубийц.

Первым в этом ряду стоит Брут, принявший участие в убийстве республиканцами пожизненного диктатора Цезаря. Его смерть была символической: умирающий Цезарь упал к подножию статуи Помпея, победа над которым в гражданской войне и сделала Цезаря всесильным диктатором.

Пушкин отдает дань уважения «деве Эвмениде». Имеется в виду Шарлотта Корде, убившая вождя якобинцев Марата. В этом нет никакого противоречия. Пушкин признавал значение Великой французской революции. Но завоевания революции не должны были выходить за рамки Закона. Якобинский террор, по мнению поэта, стал новой формой тирании, извращением идеалов свободы и господством гильотины. Поэтому Шарлотта действовала не против революции, а против ее предателя — «апостола гибели».

Третьим великим защитником свободы Пушкин считает К.-Л. Занда — члена студенческой организации, убившего в 1819 г. реакционного писателя А. Коцебу (агента Священного союза). «Торжественная могила» Занда стала местом паломничества немецкой молодежи.

Таким образом, в «Кинжале» Пушкин выступает горячим сторонником активных действий против тирании. Свободу может защитить одна героическая личность. В это время в Европе развернулось широкое освободительное движение. Революционно настроенная часть русского общества (в том числе Пушкин) связывала с ним большие надежды применительно к России.

Популярные тематики стихов

Добавить комментарий
Читать стих поэта Александр Пушкин — Кинжал на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.