Томас Стернз Элиот — Пепельная Среда: Стих

I

…Так как я не надеюсь вернуться назад,
так как я не надеюсь,
так как я не надеюсь вернуться,
с дикой жаждой таланта
и других человеческих черт бытия,
ввиду мимолетности сей,
в высь стремлюсь не стремиться я.
(Расправляет ли дряхлый орел свои крылья?) И к чему мне роптать,
понимая, что Сила не вернется опять?

Так как я не надеюсь снова познать
несомненный сомнительной славы час.
Так как я не жду,
так как знаю, что не смогу узнать
одну настоящую быстротечную
Силу, Дух, Власть, так как мне не испить ее,
к родникам средь цветущих дерев не вернуться опять.

Так как знаю, что время есть время всегда, и место всегда только место,
и что сущее — сущее только на время,
и только в одном из мест.
В свете этого, я довольствуюсь
тем, что есть.
Так что я не надену счастливый лик,
так что я отвергаю истошный крик,
так как я не надеюсь вернуться назад.
И поэтому весел я,
весел тем, что могу для себя создать
причину веселья.

Боже, смилуйся надо мной!
Я молю, чтобы я позабыл
все материи, бывшие почвою
долгих и спорных раздумий,
всю излишнюю мудрость,
так как я не надеюсь вернуться назад.
Говорятся эти слова в ответ
тому, что свершилось,
тому, что свершилось — возврата нет.
Не суди строго нас, Судия,
прояви свою милость.

Так как эти крылья уже коротки для полета, так как только флюгер хлещет, взбивает небо.
Ну а небо нынче весьма маленькое и сухое, меньше и суше, чем желание.
Научи нас любви и равнодушию.
Научи нас смирению.
Молись за нас, грешных, ныне, и в час нашей смерти.
Молись за нас ныне, и в час нашей смерти.

II. Леди тишины

Леди, три белых пантеры
под можжевеловым деревом
сидят в прохладе дневной.
Питаются до насыщения
моим сердцем, ногами, печенью,
тем, что было когда-то мной.
Обглоданный череп впадинами зияет.

И Бог вопрошает:
Будут ли жить эти кости?
Будут ли жить эти кости?

И то, что когда-то
эти кости вместе держало,
(кости, успевшие высохнуть…) в ответ прошептало:
Поскольку леди добра,
поскольку любвеобильна,
поскольку в своих размышлениях
к Деве обращена,
мы озарены сиянием. И я, кто сокрыт здесь,
забвению
предаю все земные дела свои,
и любовь потомков, покинутых мной,
и тыквы пустые плоды.

Всё будет возвращено.
Завязаны в узелок
кишки вокруг моих глаз,
а с ними те потроха,
что пантеры не съели в назначенный час.

И отходит назад, удаляется
Леди в белом плаще.
и уходит вдаль, созерцая,
Леди в белом плаще.

Позволь белизне костей беспамятство искупить.
Нет жизни в них боле.
По мере того, как я забыл,
как и хотел забыть,
как и хотел забывать,
и сопричастным стать
средоточию воли.

И Бог сказал
о пророчестве ветру,
ветру лишь, только лишь,
прислушайся, ветер, к шепоту,
слышишь — кости поют,
шуршат под лапкой кузнечика
песенку-поговорочку:

Леди молчания,
спокойная и утомленная,
рви самое неразрывное,
восходи к источнику памяти,
восходи к истокам забвения,
истощенная и жизнь дающая,
терзающая без устали,
одинокая Роза
ныне в Саду
где любая любовь кончается.
Где положен предел мучениям
любви неразделенной, несбыточной,
и где множатся муки разлуки
тех сердец, что друг друга нашли.
Конец пути бесконечного
к чему-то,
что не кончается.
Завершение неоконченного.
Речь без слова
и слово без говора.
Благодарение Матери Сада,
где любая любовь кончается.

Под можжевеловым деревом,
сияя и рассыпаясь,
кости пели: Мы рады рассыпаться,
маленькую любезность
друг другу предоставляя,
под деревом в прохладе дня,
с благодетелем-песком, что нас засыпает,
себя и друг друга забывая,
с тишиной пустыни соединяясь.
Эту страну придется вам
делить на участки по жребию.
Затронет это деление
не только целостность вещества.

Вот эта земля. Нынче мы
обладатели наследства.

III. Лестница

На изломе первом поворота второго пролета
обернувшись, внизу я увидел
повторяющий форму излома
изгиб на перилах.
Там, внизу, испарения тухлого воздуха
в битве тратили силы
вместе с духом ступеней,
что скрывался под лживой личиной,
личиной надежды,
личиной отчаянья.

На втором повороте второго лестничного пролета
я простился с изломом ступеней,
оставшихся ниже.
Не прибавилось здесь масок зла,
но лестница была темна,
занозиста и влажна,
напоминала она
полный протезов слюнявый рот старика
или зубастую пасть
старой акулы.

На первом повороте третьего лестничного пролета
вдруг надулось окно открытое
подобно плоду смоковницы,
а там и расцвел боярышник,
и корзиной широкой — пастбище,
одетое в синее и зелёное,
время мая околдовало,
вместе с древней флейтой,
обдувая душистые волосы,
каштановые волосы над мотыльком взметая,
сирень и каштановые волосы.

Сумасшествие, музыка флейты,
замирание мысли и мысли бег
над третьим пролетом лестницы.

Маятника замирание …
Сила, что по ту сторону и надежд, и отчаяния,
взбирается третьим пролётом.

Господин, не достоин я,
Господин, не достоин я,
но скажи
слово
единственное.

IV. Гуляющий между

Кто там гуляет между фиалками
Кто там гуляет меж разных рядов
Разнообразной зелени
Ходит в белом и синем, в Марии цветах,
Говорит об обыденных мелких вещах
В неведении и познании вековечной печали
Кто проходит средь прочих гуляющих,
Кто в этот миг создаёт клокотание фонтанов и новые вёсны
несёт в этот мир

И наливает прохладой камень бесстрастный скалы
И прессует песок в монолит, в синеве забавляясь
Так как Марии цвет — синева,
Sovegna vos

Здесь годы просто проходят между,
Прочь направляясь от скрипок и флейт, чтобы вернуть
Того одного, кто проходит по времени между
Сном и пробуждением,
всё исчерпав

Оплетена белым светом, в покровы свои укутана.
Новые годы идут, всё повторяя,
Сквозь светлое облако мчась, годы, всё повторяют
Вместе с новым стихом в древних рифмах. Спасает
Время. Спасает.
Неизреченное видение в этой высокой мечте
В то время как драгоценные зёрна брошены
Дабы позолотить катафалк.
Сестра молчаливая всё укутает в белое и синеву
там, между тисами, позади сада Божьего,
Чья флейта затаила дыхание, её голова преклонена, и дан знак,
но не сказано слово

Но источник берёт начало вверху
И птицы знак указует вниз
Спасает время, спасает мечта
Знак слова неслыханного, несказанного

До тех пор, пока трубный зов не встряхнёт
С этих тисов тысячи шепотков

И после этого — род наш уйдёт

V. Молчащее слово

Если погибшее слово потеряно,
Если утрачено слово растраченное,
Если оно не услышано, и не сказано,
Слово не сказано, не услышано;
Слово не высказано безмолвием,
Слово не услышано,
Слово в пустотах отсутствия слова,
Слово в пределах мира и ради этого мира.
И свет его изгнан во тьму.
И напротив Слова говорливого мира
Безмолвие кружит вокруг
Центра молчащего Слова.

О мой человек, что я сделать могу для тебя?

Где будет создано Слово,
Где зазвучит воля Слова?

Не здесь, здесь достаточной нет тишины.
Нет в море и на островах,
И нет на материках, в пустыне или
Дождливой земле.
Для тех, кто гуляет там, в темноте
Во время дня, и в ночные часы
В назначенном времени и назначенном месте.
Нет ни места для милости
Тем, кто сторонится Лица,
Ни времени для радости
Тем, кто гуляя меж звуков
Его отрицает Голос.

Воля сестры, укрытой покровами,
Молит за тех,
Кто гуляет там, в темноте,
Кто выбрал Тебя
И противясь Тебе,
Мечется при звуках рожка
Между — от сезона к сезону,
От времени ко времени,
От часа к часу,
От слова к слову,
От силы к силе
Кто это там ждёт в темноте?

Воля сестры, укрытой покровами,
Молит за детей у ворот,
Чья воля струится прочь и не молится,
Молит за тех, кто отдал предпочтение
Сопротивлению.

О мой человек, что я сделать могу для тебя?

Воля сестры, укрытой покровами,
Меж стройных деревьев тиса
Молит за тех, кто её оскорбляет, и ужасает,
И не приходит в отчаяние,
И утверждает пред миром, и отрицает
Там, меж горами в последней пустыне
Там, меж горами последними синими
В пустыне сада, в саду пустыни сухой,
Наполненной злобой рта
Иссохшего зёрнышка яблони.

О мой человек.

VI. Эпилог

И пусть я не надеюсь вернуться назад
И пусть я не надеюсь
И пусть я не надеюсь вернуться
В колебаньях меж выгодой или потерями
В кратком том переходе где пересекутся мечты
Пересечение грёз сумерки между смертями рождениями
Благослови меня Отче, однако же я
Не желаю желания
Непреложности сей
Из окна широко распахнутого
Белые паруса в неподвижном полёте парят
В сторону гранитного берега
В сторону моря, в сторону полёта
Ещё не сломленных крыльев.

И потерянная душа замирает и радуется
В погибшей сирени и погибшем море голосов
И слабый дух, скорый на противление
Ради поклонения золотой розге
И погибшему морю запахов
Скорый на выздоровление
Криком стонет от трусости и кружит, парит
И слепое око пустые формы ткёт
Во вратах из слоновой кости
И чутьё воссоздаёт
Солёный вкус песчаной земли

Это время туго натянуто между смертью и рождением
Место уединения где мечты пересекаются
Меж голубыми горами
Поскольку когда голоса всколыхнутся с ветвей и
Польются прочь от дерева-тиса и
Позволят всем тисам в округе всколыхнуться и отвечать

Благословенная сестра, святая мать
Допусти нас к неподдельным себе
Вместе с ложью
Научи нас любви и безразличию
Научи нас смирению
Даже среди этих гор
Нашего спокойствия в воле Его
И даже среди этих гор
Сестра, мать
Дух моря, и дух реки,
Допусти мне не быть отлучённым

И позволь мне с плачем прийти к Тебе

Популярные тематики стихов

Поделиться стихом с друзьями:
Добавить комментарий
Читать стих поэта Томас Стернз Элиот — Пепельная Среда на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.