Мотив слёз в русской поэзии сложился как один из самых ёмких способов передать весь спектр человеческих переживаний — от интимного горя до гражданского протеста. В лирике XIX века слёзы чаще всего связывались с любовной тоской и элегическим чувством утраты. Фёдор Тютчев в 1849 году, возвращаясь домой осенним дождливым вечером, экспромтом продиктовал дочери Анне шестистишие «Слёзы людские, о слёзы людские», где сравнил человеческое страдание с бесконечными струями дождя. Позже Пётр Чайковский положил это стихотворение на музыку, включив его в «Шесть вокальных дуэтов». У Афанасия Фета и Аполлона Майкова слёзы становились знаком очищения, светлой печали, неразрывно связанной с красотой.
В XX веке образ слёз наполнился новым содержанием — социальным и трагическим. Марина Цветаева в цикле «Стихи к Чехии» (1939), написанном после оккупации Чехословакии нацистской Германией, превратила плач в акт сопротивления и отказа от мира, утратившего человечность. Сергей Есенин использовал слёзы как деталь исповедальной лирики, где плач героя неотделим от раскаяния и тоски по несбывшемуся. Анна Ахматова в стихах 1910–1920-х годов сделала слёзы приметой сдержанного достоинства — её героиня плачет и кается, но не просит жалости. Среди произведений: «Слёзы людские, о слёзы людские» Тютчева, «О слёзы на глазах!» Цветаевой, «Ты плакала в вечерней тишине» Есенина, «Я и плакала и каялась» Ахматовой.