В конце 1920-х годов в Ленинграде существовала группа поэтов, которые писали абсурд в то время, когда абсурдом была сама окружающая жизнь. Их почти не издавали, их выступления освистывала пресса, а в 1931 году нескольких из них арестовали. ОБЭРИУ — одна из самых странных и трагически оборванных страниц русской поэзии, и в школьной программе её нет.
Что такое ОБЭРИУ: определение
ОБЭРИУ расшифровывается как «Объединение реального искусства». Буква «У» в аббревиатуру добавлена специально, вопреки всякой логике сокращений, просто ради игры. Это довольно точно отражает метод группы.
Обэриуты считали, что привычная логика и реалистическое описание мира лгут. Вещи существуют не так, как о них принято думать, причинно-следственные связи — условность, а не закон. Чтобы сказать что-то правдивое о реальности, нужно нарушить все правила, по которым она обычно изображается. Это не нигилизм и не хулиганство — это была вполне осознанная эстетическая программа.
Ядро группы сложилось в 1926–1927 годах в Ленинграде, когда Хармс и Введенский организовали сначала «Левый фланг», потом «Академию левых классиков». Официальной датой рождения ОБЭРИУ считается 24 января 1928 года — день первого публичного выступления в Доме печати. В отличие от футуризма с его культом скорости и машин, обэриуты не воспевали будущее. Их интересовало настоящее, в его полной непостижимости.
Как и почему возникло ОБЭРИУ
К концу 1920-х советская культурная политика всё отчётливее требовала одного: понятного, оптимистичного искусства о строительстве нового общества. Символизм с его туманными образами остался в прошлом, футуризм был частично одомашнен, частично вытеснен. На этом фоне писать про покойников, которые гордо шагают по улицам, было не просто странно — это было политически подозрительно. (См. «Офорт» Заболоцкого)
Обэриуты выбрали абсурд не как бегство от реальности, а как единственный честный язык описания эпохи, в которой рациональное объяснение происходящего было недоступно. Алогизм у них — не поза, а метод. 24 января 1928 года «Три левых часа» в Доме печати стал их единственным крупным публичным выступлением. Хармс, Введенский, Заболоцкий читали стихи, была показана пьеса. Рецензии в «Красной газете» вышли на следующий день: зрители свистели и перебивали, критики писали о «нечестивцах». Это был и дебют, и фактически конец публичного существования группы.
Как узнать обэриутское стихотворение
- Алогизм как норма. Причинно-следственная связь разрушена нарочно. Человек уходит из дома и исчезает. Никакого объяснения, никакой морали. Событие просто происходит.
- Вещи и люди поменялись местами. Предметы у обэриутов живут активнее людей. Покойник идёт по улице и поёт молитву. Слово «шкаф» существует как самостоятельная сущность, которую можно поднять за уголок буквы.
- Юмор и ужас в одном тексте. Обэриутские стихи часто смешные, и одновременно пугающие. Это не потому что авторы не могли выбрать тон, а потому что они считали это честным.
- Детская интонация как маска. Простой ритм, повторения, бесхитростная лексика. А под ними скрывается взрослое и тревожное содержание. Именно поэтому обэриуты так легко перешли в детскую литературу: форма у них уже была готова.
- Слово теряет привычный смысл. Введенский был особенно последователен: слова у него — не названия предметов, а самостоятельные объекты, способные вести себя непредсказуемо.
Обэриуты в стихах: разбираем вместе
1. Даниил Хармс — Из дома вышел человек
Из дома вышел человек
С дубинкой и мешком
И в дальний путь,
И в дальний путь
Отправился пешком.
Написано в 1937 году. Человек вышел из дома, пошёл прямо, не спал, не пил, не ел, и исчез в тёмном лесу. Сюжет есть, но объяснения нет. Повторы («и в дальний путь, / и в дальний путь») задают ритм детской песенки, и одновременно создают ощущение тревоги без причины. Пропажа человека подаётся как нейтральный факт.
2. Александр Введенский — Мне жалко что я не зверь
Мне жалко что я не зверь,
бегающий по синей дорожке,
говорящий себе поверь,
а другому себе подожди немножко.
Я вижу искажённый мир,
я слышу шёпот заглушённых лир,
и тут за кончик буквы взяв,
я поднимаю слово шкаф.
Написано в 1934 году. В первом отрывке зверь разговаривает «сам с собой», что уже логически невозможно. Во втором — поэт буквально берёт слово за кончик буквы и поднимает. Слово «шкаф» здесь существует как физический предмет, которым можно манипулировать. Введенский последовательно показывает: слово — не ярлык для вещи, оно само является вещью.
Покойник по улицам гордо идёт,
его постояльцы ведут под уздцы;
он голосом трубным молитву поёт
и руки вздымает наверх.
Из сборника «Столбцы» (1929). Покойник ходит, поёт и ломает руки — это не метафора воскресения и не метафора вообще. Он просто делает это, как делают другие люди другие вещи. Заболоцкий применяет обэриутский приём к визуальной сцене: нарушение логики жизни и смерти подаётся с той же нейтральной интонацией, что и любое будничное действие.
Главные участники: кто есть кто
Даниил Хармс (1905–1942) — самый известный участник группы, хотя школьники знают его прежде всего как автора детских стихов про Ивана Топорышкина и самовар. Детская литература была для Хармса способом заработать: с конца 1928 года он сотрудничал с журналами «Ёж» и «Чиж», куда попал по предложению Маршака. Взрослые тексты при жизни почти не публиковались. В декабре 1931 года арестован по делу детского сектора Госиздата, выслан. Второй арест — 23 августа 1941 года. Умер 2 февраля 1942 года в психиатрическом отделении тюрьмы.
Александр Введенский (1904–1941) — наиболее последовательный теоретик абсурда внутри группы. Он разрабатывал идею о том, что язык принципиально не способен описать реальность, и строил тексты как демонстрацию этой невозможности. Как и Хармс, писал для детских журналов ради заработка. Арестован в 1941 году, погиб на этапе из Харькова в Казань.
Николай Заболоцкий (1903–1958) — единственный из ядра ОБЭРИУ, кто дожил до признания и вошёл в официальную литературу. В начале 1930-х он постепенно отошёл от группы, сменил поэтику и стал писать совсем иначе. Его первый сборник «Столбцы» вышел в 1929 году и вызвал литературный скандал. В 1938 году Заболоцкий был арестован по другому делу, провёл несколько лет в лагерях и ссылке.
Константин Вагинов (1899–1934) — участник группы, работавший на стыке поэзии и прозы. Его романы «Козлиная песнь» и «Труды и дни Свистонова» иронически описывают ленинградскую богему тех лет, включая самих обэриутов. Вагинов умер от туберкулёза в 1934 году — один из немногих участников группы, погибших не от репрессий.
Почему их не проходят в школе
Причин несколько, и они накладываются. Почти все центральные участники группы погибли или оказались под репрессиями: Олейников, близкий к ОБЭРИУ, расстрелян в 1937 году. Хармс и Введенский погибли в 1941–1942 годах. Само объединение было прекращено в 1931-м, а его тексты не издавались в СССР десятилетиями. В советское время Хармс был известен исключительно как детский автор, а его взрослая проза и поэзия существовала в самиздате или за рубежом. Первые серьёзные публикации в СССР появились в 1980-е годы, в период перестройки. Широкое академическое изучение началось ещё позже.
Влияние обэриутов на современную литературу и поэзию значительное. Особенно в том, что касается работы с абсурдом, алогизмом и детской интонацией как художественным приёмом. Но в школьной программе это пространство по-прежнему остаётся почти пустым.
Что осталось
ОБЭРИУ просуществовало около трёх-четырёх лет как публичная группа и чуть дольше как круг единомышленников. Советская эпоха, которую они описывали языком абсурда, пережила их. Но логика, которую они разрабатывали, оказалась прочнее: что мир честнее описывается через нарушение правил, чем через их соблюдение.