Архив стихотворений Гийома Аполлинера

Мариюсу-Ари Леблону

Лесной разбойник Шиндерханнес
В тени спасительных ветвей
Ржет от восторга женихаясь
Кутит с разбойницей своей

Корпит над Библией упорно
Грабитель Бенцель целый день
А шляпа друга служит Борну
Тот превратил ее в мишень

Жюльетта Блезиус щебечет
Икает и рыгает враз
А Шиндерханнес кукоречит
И Шульц вино несет тотчас

Слезу притворную роняя
Кричит разбойник Да пускай
Придут жандармы дорогая
Ковша из рук не выпускай

Пей дорогуша сердце просит
Ковш до краев наполнен пей
Что лучше мозельского Прозит
А ну бандиты в пляс живей

Пьяна лесная одалиска
И валит Ханнеса в траву
А тот Еще не время киска
Неси-ка лучше нам жратву

Смолите факелы ребята
Нам спать сегодня недосуг
Жидовская мошна богата
Набит флоринами сундук

Все пьют и жрут гогочут зычно
Поди веселье удержи
И по-немецки педантично
Готовят ружья и ножи

Перевод М. Яснова

В витрине увидав последней моды крик
Вошел он с улицы к портному Поставщик
Двора лишь только что в порыве вдохновенном
Отрезал головы нарядным манекенам

Толпа людских теней смесь равнодушных лиц
Влачилась по земле любовью не согрета
Лишь руки к небесам к озерам горним света
Взмывали иногда как стая белых птиц

В Америку меня увозит завтра стимер
Я никогда
не возвращусь
Нажившись в прериях лирических чтоб мимо
Любимых мест тащить слепую тень как груз

Пусть возвращаются из Индии солдаты
На бирже распродав златых плевков слюну
Одетый щеголем я наконец усну
Под деревом где спят в ветвях арагуаты

Примерив тщательно сюртук жилет штаны
(Невытребованный за смертью неким пэром
Заказ) он приобрел костюм за полцены
И облачась в него стал впрямь миллионером

А на улице годы
Проходили степенно
Глядя на манекены
Жертвы ветреной моды

Дни втиснутые в год тянулись вереницей
Кровавых пятниц и унылых похорон
Дождливые когда избитый дьяволицей
Любовник слезы льет на серый небосклон

Прибыв в осенний порт с листвой неверно-тусклой
Когда листвою рук там вечер шелестел
Он вынес чемодан на палубу и грустно
Присел

Дул океанский ветр и в каждом резком звуке
Угрозы слал ему играя в волосах
Переселенцы вдаль протягивали руки
И новой родины склонясь лобзали прах

Он всматривался в порт уже совсем безмолвный
И в горизонт где стыл над пароходом дым
Чуть видимый букет одолевая волны
Покрыл весь океан цветением своим

Ему хотелось бы в ином дельфиньем море
Как славу разыграть разросшийся букет
Но память ткала ткань и вскоре
Прожитой жизни горький след
Он в каждом узнавал узоре

Желая утопить как вшей
Ткачих пытающих нас и на смертном ложе
Он обручил себя как дожи
При выкриках сирен взыскующих мужей

Вздувайся же в ночи о море где акулы
До утренней зари завистливо глядят
На трупы дней что жрет вся свора звезд под гулы
Сшибающихся волн и всплеск последних клятв

Перевод Б. Лившица

Луи де Гонзагу Фрику

Сирены я искал ступени
В ваш грот дразнили вы моря
Пытали их коней терпенье
На крыльях ангельских паря
А я все слушал ваше пенье

О мозг мой бедный дрогнул ты
Побегом я машу опавшим
Чтоб не вдыхать мне теплоты
Которой крик мой душат ваши
Ужасные немые рты

Есть чудо там в стране иной
Что чары ваши с ним в сравненье
Из копий кровь передо мной
Течет признал я убиенье
Своей же гордости двойной

Гребцы поспешно прочь гребли
От губ видневшихся на гребнях
Меж тем принюхавшись вдали
Шли тысячи зверей волшебных
На кровь мою со всей земли

И каждый глаз звездой звериной
Лил свет на боль мою но я
Сравнился мудростью глубинной
С созвездьями О ночь моя
Лишь я твой звездный свет единый

Сирены в ненасытный грот
Скользя спускаюсь я Пленяли
Меня вы светом глаз Но вот
Вдали вы карлицами стали
Матросов хор вас не влечет

Я видел в ласковой и гордой
Наш лес теряющий листву
Полощет солнце морем горло
Матросы ждут чтоб наяву
Их мачта ветви вверх простерла

Здесь свод небесный для меня
Обрел медузы очертанья
Горю я словно головня
А руки факелы страданья
В них оправдание огня

О птицы вам дразнить моря
Я со вчерашним солнцем рядом
А кровь на копьях как заря
В гнезде Сирен вдали от стада
Ночного звездного зверья

Перевод И. Кузнецовой

13 ИЮЛЯ 1909 Г. на свадьбе Андре Сальмона

Увидев с утра многоцветные флаги я не был
ничуть удивлен
И себе не сказал мол опять нищету драпируют
богатством
Мол под ложным стыдом демократия язвы скрывает
Мол хотят чтоб свобода листве подражала
О свобода природы последняя в мире свобода
Мол пылают дома потому что уходят из них
навсегда
Мол взволнованно машут нам руки что завтра
вернутся к станкам
Мол повесили тех чья проиграна жизнь
Мол опять обновляется мир и Бастилия пала
Нет его обновляют лишь те кто в поэзию страстно
влюблен
И Париж оживлен многоцветьем знамен ибо
женится друг мой Андре Сальмон

Встретились мы в дрянном погребке
Оба юнцами были
Оба курили обноски носили рассвет поджидали
А как мы слова любили чью суть изменить
предстояло
И как мы обмануты были бедные бедные дети
не умевшие улыбаться
Стол и два стакана на нем вдруг привиделись
нам лицом умирающего Орфея
Стаканы скатились стаканы разбились
И мы научились смеяться
И тогда мы пошли разбрелись кто куда
пилигримы сомненья изгнанья
По дорогам земли по глухим перепутьям сознанья
А потом я увидел его у реки где качалась Офелия
Нежно белея в кувшинках как сон
Гамлеты бледной безумной толпою его окружали
и он
Флейтой озвучивал странное это веселие
После я видел как он с мужиком умиравшим
сидел размышляя о благодати
Видел как он восхищался снегом подобным
нагому женскому телу
Видел как делал он то и другое вспоминая слова
что мы так любили
Слова изменившие детские лица и я говорю это
все наделен
Памятью и Предвидением ибо сегодня женится
друг мой Андре Сальмон
Будем же радоваться но вовсе не потому что
наша дружба была изобильной рекой
И плодородьем прибрежных почв которые могут
вскормить любого
Не потому что наши стаканы снова смотрят
на нас подобно умирающему Орфею
Не потому что мы так повзрослели что можно
принять одно за другое наши глаза и звезды
Не потому что знамен многоцветье плещется
в окнах довольных граждан которые вот уже
больше столетья гордятся каждой мелочью
быта и готовы живот положить за нее
Не потому что мы научились плакать и не казаться
смешными не потому что умеем смеяться
Не потому что мы пьем и курим как прежде когда
мы были юнцами
Будем же радоваться потому что силой внушенной
огню и поэтам
Любовью наполняющей светом
Все Вселенную испокон
Любовью приказано чтобы сегодня женился друг
мой Андре Сальмон

Перевод М. Яснова

Поет петух я мечтаю и кроны трепещут
Их ветви истерзаны как моряки горемыки

Крылатые листья на землю летят словно Лжеикар
Слепые под ливнем спешили как муравьи
И в асфальте блестящем их жесты двоились

Как виноградная гроздь их смех повисал в пустоте

Мой говорящий алмаз не покидай мой дом
Спокойно усни здесь все принадлежит тебе
Пробитая каска постель и абажур над столом

Смотри на сапфиры в Сен-Клод их мастера
шлифовали
Дни как изумруды сияли

Мой метеоровый город я помню твои бессонные
ночи
Сады слепящего света в небе я видел воочию
И собирал я букеты в этих расцветших садах
У тебя их довольно чтоб небо повергнуть во прах
Но пусть оно позабудет свой страх
Мы представляем с трудом
Как быстро успех превращает людей
в равнодушных тупиц

Юных слепцов как-то раз в институте спросили
А у кого из вас есть за спиною крылья

О людские уста ищут новую речь
Ее не поймут знатоки ни одного языка

Старые языки одряхлели настолько что дни их
уже сочтены
Но из робости и по привычке пока
На них еще слагают стихи

Напоминают они все чаще безвольных больных
Ручаюсь что вскоре совсем привыкнут люди
к молчанию
А для кино вполне жестов одних довольно
Но мы хотим говорить
Мы шевелить языком
И письма писать должны
Новые звуки новые звуки новые звуки нужны
Нужны согласные без гласных в слове
Согласные эти весомы и тяжелы
Подражайте свисту юлы
Тяните носом подольше
Щелкайте языком
Воспользуйтесь чавканьем тех кто не умеет вести
себя за столом
Смачный шлепок плевка также послужит
чудесной согласной

Хрипы и храп сделают вашу речь более звонкой
и ясной
Привыкайте икать и рыгать по своей воле
Какой это буквы низкий тон в памяти нашей гудит
Как колокольный звон
Радость видеть все то что ново
Мы вовсе не ценим порой
Родная моя постой
Поезда уже доживают
Последние дни
Посмотри пред тобой
Составы по рельсам кружат
Скоро исчезнут они
Милые и ненужные

Две лампы горят предо мной
Словно две женщины смотрят смеясь
Я низко склоняю голову
Под светом насмешливых глаз
Их смеху эхо
Вторит
Руками беседуйте бейте в ладони
И по щекам бейте как бьют в барабан
О слова
Они провожают в миртовый лес
Антэрос и Эрос поникшие в горе
Я над городом в сини небес
Слушайте море

Море стонет во мраке и кричит одиноко
Мой голос верный как тень
Стремится стать жизни тенью
Хочет о море стать живым и неверным как ты

Море стольких матросов предательски скрывшее
в пене
Крики уносит мои как утонувших богов
Солнце скрывают от моря только огромные тени
От распростертых крыльев в небе парящих орлов

Так неожиданна речь что бог содрогнулся смущенно
Приблизься ко мне помоги мне эти руки так жаль
Что обнимали меня ко мне тянулись влюбленно
Каким оазисом рук поманит меня завтра даль
Видеть все то что ново известна ли радость тебе
О голос в речи моей морей рокот мерный
Ночью в порту в нищих тавернах
Я непобедимее гидры из Лерны
Улица по которой
Руки мои проплывают
Пальцами изучая наощупь город
Уходит возможно станет
Она неподвижною скоро
Куда я пойду кто знает

Знай колеи железных дорог
Будут забыты заброшены в очень короткий срок
Смотри

Будет Победа прежде всего
В том чтоб увидеть далекие дали
Увидеть отчетливо
Все что вблизи
И новыми все наречь именами

Перевод Н. Стрижевской

Весь этот белый ночной ноябрь
Когда искалеченные орудийным налетом деревья
Старились тихо под снегом
И немного были похожи
На окруженные волнами колючей проволоки рогатки
Сердце мое возрождалось как весеннее дерево
Как плодовое дерево на котором распускаются
Цветы любви

Весь этот белый ночной ноябрь
В то время как жутко пели снаряды
И мертвые цветы земли источали
Свои смертельные запахи
Я ежедневно описывал как я люблю Мадлен
Снег покрывает белыми цветами деревья
И горностаем волнистым окутывает рогатки
Которые всюду торчат
Бесприютно и мрачно
Как бессловесные кони

Оцепеневшие скакуны колючками ржавыми
оплетены
И вот я их вмиг оживляю
Превращая в табун легконогих пегих
красавцев
И к тебе эти кони стремятся как белые волны
Средиземного моря
И мою приносят любовь
О роза и лилия о пантера голубка о голубая звезда
О Мадлен
Мне отрадно тебя любить
О твоих мечтаю глазах предо мною прохлада ручья
О твоих устах вспоминаю и вижу цветущие розы
О персях мечтаю твоих и с небес ко мне ангел
слетает
О двойная голубка твоей груди
И вливает в меня поэтический пыл
Чтобы снова тебе я сказал
Что тебя я люблю
Ты душистый весенний букет
Ныне вижу тебя не Пантерой
А богиней всех в мире цветов
Я тобою дышу о богиня
Все лилии в мире ликуют в тебе точно гимны
любви и веселья
Я к тебе вместе с ними лечу
В твои родные пределы
На прекрасный Восток где белые лилии
Превращаются в пальмы и руками мне тонкими
машут
Приглашая к себе
Распускается в небе цветок
Сигнальной ракеты
И опадает как дождь растроганных слез
Слез любви исторгаемых счастьем
Потому что тебя я люблю и ты любишь меня
О Мадлен

Перевод М. Ваксмахера

Светило в этот день лоснилось точно брюхо
Роженицы к тому ж кровоточа слегка
Кровавый свет заря ты мать моя по духу
Как менструальный сток сочились облака

На перекрестке где зимой цветет лишь роза
Ветров но без шипов Мерлин все сторожил
Теченье бытия его метаморфозы
В которых гибнул мир и воскресая жил

Старуха на осле под мантией зеленой
Спускалась вдоль реки развалистой рысцой
Меж тем Мерлин среди равнины оголенной
Бил в грудь себя крича Гляди соперник мой

О ледяной двойник чьей долей я встревожен
Чью солнечную плоть знобит при свете дня
Я Памятью любим Смотри мы с ней похожи
И нежно-жалкий сын родится у меня

Тут крик его сломил гордыню катаклизмов
Светило на плясу задрыгало пупком
Внезапная весна любви и героизма
Апрельский юный день влекла почти силком

На запад путь петлял равниной захламленной
Чернели кости трав торчал судьбы скелет
Под хмарью пирамид над падалью зеленой
Ветра носили шерсть и предсказанья бед

Влюбленная спеша вела осла шажками
И ветер ей легко оглаживал наряд
Любовники сплелись безумными руками
В касанье их перстов таился страстный яд

Она пустилась в пляс под ритм существованья
Крича Я жду века но ты не звал робел
Меня твоих светил смущали волхвованья
Моргана слушала взобравшись на Гибел

Как сладко танцевать К тому же вот потеха
Мираж дрожит поет а злобные ветра
Слышней чем хрип луны зашедшейся от смеха
И робких упырей пугает их игра

Я ткала пустоту сплетеньем белых жестов
Лемуры мчались вскачь в неведомый кошмар
А я кружилась чтоб продлить свое блаженство
Которое всего итог искусных чар

Что доставалось мне от весен изможденных
Боярышник в цвету когда кругом галдят
Стервятники деля ягнят мертворожденных
И дышащих уже на ладан боженят

Ты жил а я меж тем кружилась да старела
Еще б немного и апрель на этот раз
В боярышнике б скрыл измученное тело
Старухи что вконец от боли извелась

И руки их неслись как голуби в полете
Как день в который ночь орлицей вонзена
И уходя Мерлин вскричал Пусть будет плотью
Сын Памяти моей что лишь Любви равна

Будь он суглинком будь подобьем человечьим
Он все равно мой сын бессмертия росток
Он глянет в небеса и пламенем увенчан
Отыщет путь на Рим и выйдет одинок

А та что ждет меня зовется Вивиана
Мне новая весна пророчит маету
Я в мать-и-мачехе и в стеблях майорана
Усну прилягу под боярышник в цвету

Перевод Г. Русакова

Подоткнем солому
Поглядим на вьюгу
Примемся за письма
Подождем приказа

Примостимся с трубкой
Грезя о любимых
Брустверы на месте
Поглядим на розу

Не иссяк источник
Золото соломы стужа не остудит
Вспомним гуд пчелиный
Завтра будь что будет

Поглядим а руки
Стали белым снегом
Розой и пчелою
Нашим днем грядущим

Перевод Г. Русакова

Полк пришел на постой
Деревня лежит в полусне вся затоплена светом
душистым
На голове у священника каска
Бутылку шампанского можно ль считать артиллерией
Виноградные лозы как горностаевый мех
на гербовом щите
Солдаты привет вам
Я видел как взад и вперед сновали они торопливо
Привет вам солдаты бутылки с шампанским где
бродит тревожная кровь
Вы поживете здесь несколько дней и вернетесь
на передовую
Растянувшись рядами как виноградные лозы
Я рассылаю повсюду бутылки свои эти снаряды
восхитительной артиллерии
Ночь золотиста о золотистая влага вина
Виноградарь в своем винограднике пел склонясь
над лозой
Виноградарь без рта в глубине горизонта
Виноградарь который был сам бутылкой живой
Виноградарь который доподлинно знает что такое
война
Виноградарь житель Шампани а ныне артиллерист
Вечер сейчас и солдатам нечего делать
А потом пойдут они снова туда
Где Артиллерия раскупоривает свои бутылки
игристые
Прощайте же господа постарайтесь обратно прийти
Впрочем не знает никто что может произойти

Перевод М. Ваксмахера

Орудия гремят в ночи
Их отдаленное рычанье
Как будто в сердце что мрачит
Тоска которой нет скончанья

Конвой отводит пленных в тыл
И тишина такая будто
Мне уши ватой заложил
Свист с неба падающий круто

Честь каску сняв я отдаю
Воспоминаньям о жасмине
И розах Францию мою
Выстеливающих и ныне

Дождь плащ-накидку как картечь
Сечет и думаю я снова
О черных кудрях той с кем встреч
Ждал в гавани где тень лилова

Живой орешек мой шестом
Тебя не сбить безумью с ветки
Синица на плече твоем
Ты слышишь цвинькает брюнетка

Любовь меж нами луч сквозь мрак
Прожектором души вонзенный
В другую душу как в маяк
Ответным пламенем зажженный

О память мой маяк-цветок
Черноволосая Мадлена
Пронизан вспышками восток
И слит разрывов свет мгновенный
С сияньем глаз твоих Мадлена

Перевод Ю. Корнеева

Мое сокровище черный локон твоих волос
Моя мысль спешит за тобой а твоя навстречу моей
Единственные снаряды которые я люблю это
груди твои
Память твоя сигнальный огонь чтобы выследить
цель в ночи

Глядя на круп моей лошади я вспоминаю бедра твои

Пехота откатывается назад читает газету солдат

Возвращается пес-санитар и в пасти чью-то
трубку несет

Лесная сова рыжеватые крылья тусклые глазки
кошачья головка и лапки кошки

Зеленая мышь пробегает во мху

Привал в котелке подгорает рис
Это значит в присмотре нуждается многое в мире

Орет мегафон
Продолжайте огонь

Продолжайте любовь батарей огонь

Батареи тяжелых орудий
Безумные херувимы любви
Бьют в литавры во славу Армейского Бога

На холме одинокое дерево с ободранною корой

В долине буксуют в глине ревущие тягачи

О старина XIX-ый век мир полный высоких
каминных труб столь прекрасных
и столь безупречных

Возмужалость нашего века
Пушки

Сверкающие гильзы снарядов 75-го калибра
Звоните в колокола

Перевод М. Яснова

Мое желанье это местность впереди
За линиями бошей
Мое желанье в то же время позади
В тылу вдали от фронта

Мое желанье это холм Мениль
Мое желанье там куда я целюсь
Про то мое желанье что в тылу
Не говорю сейчас но думаю о нем все время

О холм Мениль напрасно я пытаюсь тебя вообразить
Повсюду проволока пулеметы и чересчур
самоуверенные немцы
Они так глубоко в земле уже в могиле
Ба-бах-ба-бах пальнет и стихнет где-то

Ночами так отчетливо звучит
Покашливание узкоколейки

На листовом железе дождь стучит
И дождь стучит по каске как из лейки

Прислушайся к гудению земли
Взгляни на вспышки до того как грянет грохот

И зашипит шрапнель от бешенства в пыли
И пулемет издаст брезгливый хохот

Мне хочется
Зажать в своей руке тебя Мэн-де-Массиж твои
отроги-пальцы
Ах до чего они костлявые на карте

Траншея Гете я по ней стрелял
Стрелял я даже по траншее Ницше
Я чрезвычайно непочтителен к великим

Ночь бурная и бурая густая и временами
в золотом дожде
О ночь людей
Ночь перед двадцать пятым сентября
Наутро бой
Ночь бурная о ночь чей жуткий крик глубокий
с минутой каждой делался сильней
О ночь что как роженица кричала
О ночь людей

Перевод И. Кузнецовой

Через проем ведущий и траншею прорытую
в известняке
Взгляд упирается в противоположную стенку
которая будто вылеплена из нуги
А слева и справа змеится пустынный сырой
коридор
Где на полу растянулась лопата как покойник
со страшным лицом и с двумя глазами
полагающимися по уставу дабы крепить
ее к днищу повозки
По коридору поспешно ретируется крыса
и так же поспешно я иду за ней вслед
И ход сообщения удаляется увенчанный
известняком и устланный ветками
Удаляется как исхудалый призрак оставляющий
за собой белесую пустоту
Сверху над головой нависает синее перекрытие
перечеркивая прямыми линиями твое
поле зрения
Но по эту сторону проема перед тобой
настоящий дворец совершенно новехонький
хотя он и кажется древним
Потолок у дворца сработан из железнодорожных
шпал
Между которыми проглядывает известняк
и торчит еловая хвоя
И время от времени куски известняка
отваливаются точно обломки старости
Возле проема завешенного реденькой мешковиной
наподобие той что идет на упаковку посылок
Вырыта яма заменяющая очаг и пламя горящее
в ней очень схоже с нашей душой
Оно так же недолговечно и так же клубится
и так же намертво слито с тем что оно пожирает
Всюду натянута проволока которая заменяет балки
для поддержки досок
А кроме того из нее понаделаны крючья
на которых висит и в этом их сходство
с человеческой памятью
Множество всяких вещей
Синие сумки синие каски синие галстуки синие
куртки
Кусочки неба полотнища чистых воспоминаний
Да временами колышется в воздухе известковое
облачко
На полу сверкают взрывные заряды веселые
золотистые с черными белыми красными
Эмалированными головками
Канатные плясуны которые ожидают когда придет
их черед взлететь в высоту
А пока что они изящно и тонко украшают
это подземное жилище
Где полукругом стоят шесть коек
Накрытых шинелями синими полукругом шесть
коек стоят
Над дворцом возвышается известняковый холм
И лежат листы волнистого толя
Как застывшая речка в идеальном этом пейзаже
Но в реке этой нету воды ибо по руслу ее
перекатывается извергаемый мелинитом огонь
Да брызжут из наклонных щелей букеты гремучих
цветов
И бьют сладкозвучные колокола с блестящими
гильзами
И растут элегантные елочки как на японском
пейзаже
Иногда дворец освещается свечкой с огоньком
не больше мышонка
О дворец какой же ты крохотный точно я гляжу
на тебя в перевернутый бинокль
Миниатюрный дворец где все звучит приглушенно
Миниатюрный дворец где все вокруг только новое
а старого нет ничего
И где все драгоценно и все разодеты по-царски
Лежит на ящике седло
Валяется на полу газета
Однако в этом новом жилище все выглядит очень
старым
И начинаешь вдруг понимать что любовь к старине
Тяга к старью
Родилась у людей еще в те времена когда они
обитали в пещерах
Там все было таким драгоценным и новым
Там все до сих пор остается таким драгоценным
и новым
Что всякая вещь чуть постарше других или
успевшая уже послужить представляется нам
Гораздо более ценной
Чем то что всегда под рукой
В этом подземном дворце вырытом в таком белом
и новеньком известняке
И две новых ступени
Им всего две недели
Кажутся очень старыми и истертыми в этом
дворце который выглядит древним но при этом
он древности не подражает
И с удивлением видишь самым простым самым
новым является то
Что больше всего приближается к идеалам
которые принято именовать античною красотой
А все что перегружено украшениями
Должно сперва постареть чтоб обрести красоту
которую называют античной
И которая есть благородство сила горенье душа
истощенье
Того что является новым и что нам служит сейчас
Особенно если перед тобой нечто очень и очень
простое
Столь же простое как вот этот маленький дворец
грома

Перевод М. Ваксмахера

Зыбкий свет бивачных огней
Озаряет мои виденья
Греза медленно меж теней
Вверх плывет сквозь ветвей сплетенье

Кровенеют как плоть клубник
Сожалений моих усмешки
Память с тайною через миг
Превращаются в головешки

Перевод И. Кузнецовой
________________________

Ночь на прогалинах лесных
Зажглась бивачными огнями
И обретают форму сны
Плывя в просветы меж ветвями

Воспоминания во мгле
Как ягоды побитой алость
И кучка тлеющих углей
Все что от прошлого осталось

Перевод Ю. Корнеева

Андре Руверу

Огонь взметенный в облака
Невиданной иллюминацией
О порыв подрывника
Отвага смешанная с грацией

Мрак обагрив
Двух роз разрыв
Две груди вдруг увидел въяве я
Два дерзкие соска узрев
УМЕЛ ЛЮБИТЬ
вот эпитафия

Поэт в лесу он одинок
Глядит без страха и угрозы
На взведенный свой курок
С надеждой умирают розы

О сад Саади сколько грез
И роз Поэт стоит в унынии
Напоминает абрис роз
Двух бедер бархатные линии

Настойка воздуха полна
Сквозь марлю сцеженными звездами
В ночи снарядам не до сна
Ласкают мглу где спишь ты в роздыми
Плоть роз умерщвлена

Перевод М. Яснова

Святые времена Прозрачным утром ранним
Простоволосые босые наугад
Мы шли под кваканье снарядов и гранат
Глупец или мудрец любовью всякий ранен

Ты помнишь Ги как на коне
Он мчался в орудийных громах
Ты помнишь Ги как на коне
Таскал он пушку на войне
Вот был не промах

Святые времена Конверт солдатской почты
Грудь сдавливал сильней чем в давке городской
Снаряд сгорал вдали падучею звездой
Гром конных батарей перемогал всю ночь ты

Ты помнишь Ги как на коне
Он мчался в орудийных громах
Ты помнишь Ги как на коне
Таскал он пушку на войне
Вот был не промах

Святые времена В землянке спозаранку
Из алюминиевой ручки котелка
Сгибал и шлифовал колечко ты пока
Вновь наступала ночь и мрак вползал в землянку

Ты помнишь Ги как на коне
Он мчался в орудийных громах
Ты помнишь Ги как на коне
Таскал он пушку на войне
Вот был не промах

Святые времена Война все длится длится
Солдат свое кольцо шлифует день за днем
И слышит командир как в сумраке лесном
Спешит простой напев с ночной звездою слиться

Ты помнишь Ги как на коне
Он мчался в орудийных громах
Ты помнишь Ги как на коне
Таскал он пушку на войне
Вот был не промах

Перевод М. Яснова

Госпоже Фор-Фавье

Вечно
Мы будем все дальше идти не продвигаясь вперед

От планет и до новых планет
От туманности до туманности
Дон Жуан соблазнитель тысячи трех комет
Ищет новые силы
Не покидая земли
И искренне в призраки верит

А сколько миров впадает в забвенье
Где же они великие победители памяти
Кто забвеньем покроет для нас какую-нибудь
часть света
Где Колумб что заставит людей позабыть хоть
один материк
Потерять
Не на миг
А совсем чтоб дать место находке
Потерять
Жизнь чтоб найти Победу

Перевод И. Кузнецовой