Из цикла «Посылаю три стихотворения Ду Цзо после его возвращения в горы»
Темнеет в горах.
Собираются тучи вокруг.
Боюсь, что мой брат
не отыщет дорогу домой.
Сейчас он идет
берегами замерзшей реки,
И птицы над ним
в темноте замирают лесной.
Спешит он скорей возвратиться
в свой маленький дом:
Давно его ждет
под деревьями сада жена.
Она-то уж знает,
что это их дядюшка Ду,
Лентяй и бездельник,
его задержал допоздна.
Провожу весеннюю ночь в левом крыле дворца
Цветы перед входом
скрывает вечерняя тень,
И с криками птицы
летят под зеленый навес.
Спускаются звезды,
и хлопают створки дверей.
И светит луна,
озаряя все девять небес.
Заснуть не могу.
Слышу, сторож ключами звенит,
И ветер доносит
подвесок нефритовых звук.
Мне поутру рано
с докладом идти во дворец.
«Еще не светает?» —
тревожу вопросами слуг.
В мыслях обращаюсь к семье
Ты любил повторять:
«Жеребенок — хороший малыш!»
Прошлогодней весною
ты выучил несколько слов
И уже называл
по фамилиям наших гостей
И смешно декламировал
строчки отцовских стихов.
В неспокойное время
родиться тебе довелось, —
О тебе позаботиться
сможет лишь добрая мать.
У Оленьих Ворот
я мечтал поселиться с семьей,
А теперь даже письма
отвык от жены получать.
Меж землею и небом —
мельканье знамен боевых,
Даже горы и реки
безмолвно скорбят за меня:
Если б только я знал,
что когда-нибудь свидимся мы,
То сумел бы дождаться
счастливого этого дня.
Вместе с молодыми аристократами
Вместе с молодыми аристократами и гетерами
наслаждаемся прохладой на озере Чжанба.
К вечеру начинается дождь
I
На вечерней заре
хорошо нам по озеру плыть. —
Налетающий ветер
большой не поднимет волны.
Красотою таинственной
манит бамбуковый лес,
И кувшинки озерные
дивной прохладой полны.
Мои юные спутники
воду готовят со льдом,
Корень сладкого лотоса —
длинную тонкую нить.
Облака собираются.
Небо темнеет к дождю.
Значит, надо скорее
стихами друзей угостить.
II
Вот и дождь налетел,
заливая циновки вокруг,
И бушующий ветер
внезапно ударил в борта.
У гетеры из Юэ
намок ее красный наряд.
У гетеры из Янь
вдруг исчезла с лица красота.
Мы причалили лодку
к прибрежным кустам ивняка,
Занавески осыпало
пеной волны кружевной.
Мы домой торопились,
а ветер свистел и свистел,
Словно ранняя осень
нас встретила летней порой.
Преподношу Ли Бо
Снова осень пришла. Нас по жизни несет,
словно ветром степную траву.
Не сумели целебный добыть эликсир, —
да простит нас мудрейший святой!
Разудалые песни поем на пирах, —
так впустую и кончатся дни.
Мы горды и свободны, но чем знаменит
одинокий и гордый герой?
В зимний день думаю о Ли Бо
Все замерло в доме.
Один среди множества книг
Всю ночь до рассвета
я думаю только о вас.
Всю ночь повторяю
бессмертные строфы Ли Бо
Иль в книгах ищу
о возвышенной дружбе рассказ.
В худой одежонке
согреться никак не могу,
Целебное снадобье
друг мой никак не найдет.
Как жаль, что нельзя
мне сейчас же уехать к Ли Бо
И с ним поселиться
у старых Оленьих Ворот.
Вместе с Ли Бо навещаем отшельника Фаня
Я восхищаюсь
строками Ли Бо,
Как будто сам Инь Кэн
передо мной.
Я тоже путник
здесь, в горах Дунмэн, —
Люблю его, как брата,
всей душой.
Одну и ту же
делим с ним постель.
И на прогулках
руки сплетены,
Когда мы ищем
тихое жилье
Отшельника
у городской стены.
Сюда заходим
с радостью в душе,
С почтеньем служка
у дверей стоит.
Стучат вальками
прачки на заре,
Сгущается туман
у древних плит.
Читаем Цюй Юаня
нараспев, —
Кто знает вкус
похлебки овощной!
К чему чины и званья
вспоминать,
Когда душе открыт
простор морской!
Вместе с чиновниками Лю и Чжэнем пируем у Каменных Врат
Осенние воды
прозрачны до самого дна,
И так же спокойны
сердца моих добрых друзей.
Едва лишь им выпадет радость
от дел отдохнуть,
И тотчас на вольную волю
торопят коней.
Вот двое друзей — благородных,
как древний нефрит.
Расставлены вина и яства —
им счет золотой.
Спускается вечер,
а флейты так нежно звучат,
Что вторит им даже
волшебный дракон под водой.
Из цикла (Написал два стихотворения…)
Из цикла «Написал два стихотворения на стене дома отшельника Чжана»
В весенних горах я скитаюсь один
и ваше жилище ищу,
В лесу дровосеков стучат топоры,
а горы все так же молчат.
Среди затаивших прохладу долин
иду по намерзшему льду,
Вечернее солнце во мраке лесов
садится у Каменных Врат.
Вы слышите ночью, как недра земли
хранят золотую руду,
И видите утром: вдали от людей
гуляют оленьи стада.
Нам радостно вместе бродить по горам:
забыли дорогу домой;
Как будто в отвязанной лодке меня
уносит речная вода…
Поднимаюсь на городскую башню в Яньчжоу
Восточный район
распахнулся навстречу заре,
И Южная башня
взметнулась вдали предо мной.
Плывущие тучи
повисли меж гор и морей,
Степные просторы
окутаны синею мглой.
На каменных плитах
минувших времен письмена,
Под диким бурьяном —
развалины древних дворцов.
Здесь издавна веет
великого прошлого дух, —
Всхожу по ступеням,
не слыша своих же шагов.
Ферганский скакун господина Фона
Вот прославленный конь
из ферганской страны!
Как костяк его прочен
и накрепко сбит!
Словно стебли бамбука
два уха стоят,
Ураган поднимают
две пары копыт!
Ты любое пространство
на нем покоришь,
Можешь с ним не бояться
несчастий и бед.
Если есть у тебя
быстроногий скакун,
Для тебя с этих пор
расстояния нет!
Описываю чувства путешествующего в ночи
Тонкие травы под легким ветром растут на обрыве речном.
Мачта крутая за ними — челн одинокий в ночи.
Свисают созвездья над ширью безлюдных равнин,
Бьется луна в потоке Великой реки…
Неужто имя и слава в сплетенье изящных словес?
Но ныне я болен и стар и службу отринул.
Чему уподобить несомого волей ветров?
Вот этой чайке, наверно, — меж небом и берегом!
Деревня Кианг
(Элегия)
Солнце близко к горизонту. Облаков пурпурных горы
На закате привлекают путешественника взоры.
Птицы реют над землею, криком странника встречая,
Десять сотен ли прошедший, он спешит, свой путь кончая.
Уж давно считали мертвым и жена его, и дети,
И дивятся, и ликуют, видя вновь на этом свете.
Далеко на север был я увлечен войной мятежной,
Но меня счастливый случай спас от смерти неизбежной.
Через крыши и заборы к нам взбираются соседи
И с участием внимают нашей дружеской беседе.
Ночь глубокая настала: в полуночном освещеньи
На меня все смотрят молча, словно видят в сновиденьи.
В уровень с водой
Так быстро стремится ладья моя в зеркале вод,
И взор мой так быстро следит за теченьем реки.
Прозрачная ночь, в облаках, обняла небосвод,
Прозрачная ночь и в воде, где дрожат огоньки.
Чуть тучка, блестя, пред Луной в высоте промелькнет,
Я вижу в реке, как той тучки скользит хризолит.
И кажется мне, что ладья моя в Небе плывет,
И кажется мне, что любовь моя в сердце глядит.
План Восьми Расположений
Покрыл заслугами своими Чжугэ Лян
Страну из трех владений,
И славу имени его составил «План
Восьми расположений».
Течет-течет река,
Но камни «Плана» неподвижны над водою.
Осталась в них тоска,
Что уничтожить У не удалось герою.
Храм Князя Воинственного
Оставлен стоит покинутый храм,
Все краски осыпались тут.
Но пышно вокруг по пустынным горам
Деревья и травы растут.
И храброго князя прощальную речь
Еще и поныне слыхать,
Но он уже не вернется лечь
В Наньяне своем отдыхать.
Отрывок
Река лазурна-ясна,
А птица отменно бела.
Гора темна и синя,
Цветок вот-вот загорится.
И в этом году весна
Опять напрасно прошла…
Когда же придет для меня
Мой срок назад возвратиться?
Усеченные строфы
Река бирюзова, и птица стала белее;
Гора зеленеет, цветам захотелось гореть.
Я нынче весну смотрю, а она ведь проходит!
В какой же мне день настанет пора домой?
Пишу над жилищем-скитом господина Чжана
В весенних горах мне спутника нет, один я тебя ищу.
Там дерево рубят: стук-стук да стук-стук, а горы еще безлюдней.
Ложе потока все еще в стуже, иду по снегу и льду.
От каменных входов наклонное солнце доходит до леса и взгорья.
Здесь жадничать нечего: ночью познаешь дух золота и серебра;
Далеко от зла: здесь утром смотри лишь, как бродят олени и лани.
Подъем вдохновенья, — и в мрачной дали там сомненья: служить или нет;
Сижу пред тобою, и кажется мне, что я плаваю в лодке пустой.